оврагов, лощин и дна кратеров заволакивались туманом; белизна их освещенной поверхности разрывалась на полосы и лоскутья, суживалась и исчезала; только кое-где появлялись и ширились пятна бурого и оливкового цвета.
Недолго, однако, пришлось нам любоваться этим видом. Наступал самый опасный момент нашего путешествия. Нам приходилось спускаться к Луне, около которой мы кружились, замедлять наше движение и высматривать место для посадки.
Кейвор напряженно работал. Я же бездельничал, волновался и все время попадался ему под руку. Он прыгал по шару с проворством, невозможным на Земле. Он то и дело отпирал и запирал кейворитные окна, делая при этом вычисления и посматривая на свой хронометр при свете электрической лампочки. Долгое время окна оставались закрытыми, и мы безмолвно висели во мраке, кружась в пространстве.
Кейвор нащупал кнопки и открыл сразу четыре окна. Я зашатался и прикрыл глаза, ослепленный непривычным сиянием Солнца, блиставшего у меня под ногами. Потом ставни снова захлопнулись, и у меня закружилась голова от внезапной темноты.
Затем Кейвор зажег электричество и сказал, что надо связать наш багаж и завернуть в одеяло, чтобы избежать сотрясения при спуске шара. Мы делали это при закрытых окнах, когда наши вещи расположились в центре шара. Это была забавная работа: вообразите, если можете, двух человек, которые плавают в сферическом пространстве, упаковывая и увязывая свои пожитки. Малейшее усилие обращалось в неожиданное движение. То меня прижимало к стеклянной стенке вследствие толчка от налетевшего на меня Кейвора, то я беспомощно барахтался в пустоте; звезда электрического света сияла у нас то над головой, то внизу; то ноги Кейвора чуть не задевали меня по лицу, то мы сталкивались друг с другом. Наконец вещи были связаны в большой мягкий тюк – все, за исключением двух одеял с отверстием для головы: в них мы хотели закутаться сами.
Кейвор открыл одно окно со стороны Луны, и мы увидели, что спускаемся к огромному центральному кратеру, окруженному крестообразно несколькими меньшими. Затем Кейвор открыл наш шар со стороны ослепительного Солнца, – вероятно, он хотел воспользоваться притяжением Солнца как тормозом.
– Закройтесь одеялом! – вскричал он, отлетая в сторону.
Я не сразу понял, потом вытащил одеяло из-под ног и закутался с головой. Кейвор закрыл заслонку, снова открыл одно окно и быстро его захлопнул, потом начал открывать поочередно все окна. Шар наш заколебался, и мы внутри завертелись, ударяясь о стеклянную стенку и о толстый тюк багажа или же сталкиваясь друг с другом. Снаружи какое-то белое вещество обдавало брызгами наш шар, как будто мы катились вниз по снежному откосу… через голову кувырком, удар – опять кувырком…
Сильный толчок – я наполовину был погребен под тюком багажа… Тишина. Затем я услышал пыхтение Кейвора и хлопанье стальных заслонок. Я сбросил завернутый в одеяло багаж и выбрался из-под него. Наши открытые окна блестели в темноте звездами.
Мы остались живы и лежали во мраке, в тени, отбрасываемой большим кратером, на дно которого скатился наш шар.
Мы сидели, переводя дыхание и прощупывая на теле синяки от ушибов. Ни один из нас не предвидел такого нелюбезного приема в лунном мире. Я с трудом поднялся на ноги.
– Посмотрим на лунный пейзаж, – сказал я. – Какая темнота, Кейвор!
Стеклянная поверхность шара запотела, и, разговаривая, я протирал ее одеялом.
– Остается полчаса или около этого до наступления дня, – сказал Кейвор. – Надо обождать.
Ничего не было видно в окружающей темноте, мы сидели, как заключенные, в стальном шаре. Протирание одеялом не помогло: стекло снова потело от сгустившегося пара и облипало волосками шерсти. Надо было прибегнуть к чему-нибудь более подходящему. Протирая стекло, я нечаянно соскользнул по влажной поверхности и ударился коленом об один из цилиндров с кислородом в тюке. Нелепое положение! После долгого странствования мы очутились на Луне, среди неведомых чудес, и могли видеть только тусклую стенку нашего стеклянного пузыря.
– Проклятье! – разозлился я. – Ради этого не стоило улетать с Земли.
Я присел на тюк, дрожа от холода и закутываясь плотнее в одеяло.
Мокрая поверхность стекла замерзла и покрылась морозными узорами.
– Не можете ли вы достать из тюка электрическую печь, – сказал Кейвор, – иначе мы рискуем замерзнуть.
Я не заставил его повторять эту просьбу дважды.
– А теперь, – спросил я, – что нам делать?
– Ждать, – отвечал он.
– Ждать?
– Конечно. Надо подождать, пока воздух снова согреется. Тогда и стекло просветлеет. До тех пор нам нечего делать. Здесь еще ночь – надо обождать наступления дня. А пока не хотите ли закусить?
Я ничего не ответил и сидел, дрожа от холода. Я с досадой отвернулся от мутной стеклянной стенки и старался разглядеть лицо Кейвора.
– Да, – сказал я после короткой паузы, – я проголодался. Я сильно разочарован. Я ожидал… Не знаю, чего я ожидал, только, во всяком случае, не этого.
Я призвал на помощь всю свою философию: натянув получше одеяло, я снова уселся на тюке и приступил к своему первому завтраку на Луне. Не помню, кончил ли я его, как вдруг стеклянная поверхность стала проясняться быстро расширявшимися и сливавшимися полосками. Наконец тусклая вуаль, скрывавшая лунный мир от наших взоров, исчезла.
Мы с любопытством взглянули наружу.
Глава VII
Восход солнца на Луне
Нам представилась дикая и мрачная картина. Мы находились среди громадного амфитеатра, в обширной круглой равнине, на дне гигантского кратера. Его обрывистые стены замыкали нас со всех сторон. С западной стороны на них падал свет еще невидимого Солнца, достигая подошвы обрыва и показывая хаотические нагромождения темных и серых скал, перерезанных сугробами и снежными ущельями. Края кратера находились от нас милях в двенадцати, но в разреженной атмосфере блестящие очертания их были видны отчетливо. Они вырисовывались ослепительно ярко на фоне звездной темноты, которая нашим земным глазам казалась скорее великолепным, усеянным блестками бархатным занавесом, чем небом.
Восточный край походил на темную кромку звездного купола. Ни розового отблеска, ни брезжущего рассвета – никакого признака наступления утра. Только солнечная корона, зодиакальный свет, большое конусообразное светящееся пятно, направленное вершиной к блестящей утренней звезде, предупреждала нас о близком появлении Солнца.
Слабый свет вокруг нас отражался от западного края кратера и открывал обширную волнообразную равнину, холодную и серую, постепенно темнеющую к востоку и переходящую в черную тень обрыва. Бесчисленные круглые серые вершины, призрачные холмы, сугробы из снегоподобного вещества, простирающиеся хребтами, дали нам представление о размерах кратера. Холмы казались покрытыми снегом. Но то, что я принял сначала за снег, оказалось замерзшим воздухом.
Так было сначала, а потом вдруг сразу наступил лунный день.
Солнечный свет скользнул
